Думаете это все ? Отнюдь. Пацана отмыли общими усилиями, Гена огреб нарядов по полной программе, а трубу отремонировали чисто по военному- вбили хорошую деревянную пробку.
Прошло несколько дней, был какой-то праздник (типа 7 ноября) с положенным по случаю торжественым построением. Опять рота в коридоре, а Гена опять возится в толчке (очередной наряд отрабатывает). И он и его дежурный были видно из кто на одни грабли, по многу раз наступать любят. Дежурный потому, что Гену опять в сортир направил убраться, ну а Гена, то он по жизни такой... Словом, все как по сценарию. Радостный голос командира, читающего приказ, постукивание ломиком в сортире, вопль "ОЙ!" и металлический лязг... Командир застыл с отпавшей челюстью, все радостно смотрят на дверь. Дверь распахивается ... По блеску медалей на груди можно было догадаться что енто офицер... Что же до остального, то его парадная форма приобрела сильно маскировочный вид. Причем очень сильно. Но он почему то не орал, а только мычал и трясся. Построение задержали на полчаса. А произошло следующее: командир дивизиона (рангом подпол) перед построением забежал в сортир и присел "подумать". В этот момент наш злосчастный Гена, опять вдарил своим инструментом и угодил по той самой пробке. В восприятии подполковника все произошло следующим образом: сидит он, расслабляется, в этот момент что-то ударяет его по макушке (пробка), он удивленно поднимает глаза вверх и понимает, что такое целая Ниагара дерьма. Когда он попытался вскочить и покинуть енто место, сверху обрушился лом, чуть не сделавший подпола жуком на булавке ... Потеряв дар речи ивсякую способность перемещаться, он дождался окончания дерьмопада и только тогда ринулся наверх...
Сия история имеет плачевный конец: не помню с какой формульровкой, но Генадия отчислили из нашего славного училища.

Нет ничего лучше теплого осеннего дня, когда глаз радует живописный берег озера, красно-желтый лес, сочные, поджаристые куски мяса, обилие зелени в многочисленных тарелках и холодная бутылка водки стоящая на столе.

Открыли вторую, разлили, взяли по шампуру и стопке. Нууу - начал тост Серега - давайте выпьем за:..

Нушозаипаныеуткииии!!! - прервал его рев раздавшийся с озера. Мы одновременно повернули головы в направлении крика. С первого взгляда стало понятно, что Очень Осторожный и Самый Меткий охотник в очередной раз не смог подкрасться в плавающей стае, и жирные неповоротливые утки опять нагадили ему в нежную и ранимую душу. Презрительно посмотрев на неудачника, они махнули крылами полетели в направлении к нам. Во, как раз в нам на мангал летят - пошутил Серега - щас еще и шулем из уточки сварим.

Может и сварили бы, но психика охотника оказалась чересчур нежной, и не выдержав утиного издевательства, что то в ней надломилось. Ну mlia писец вам пришел, пернатые твари!!! - от истеричного вопля охотника рыба повыскакивала из озера и попрятались на деревьях - мля буду, если не иопну одну из вас!!!! - продолжал пугать глупых птах неугомонный любитель утятины. Птахи ржали и какали сверху на его обещания.

Выскочив на берег, он не целясь бабахнул в стаю, секунду назад спугнутую им с озера, и о чудо! Попал!! Из стаи, пролетающей над нами вывалилась одна утка и раненая начала пикировать вниз, куда то за нас.
Ааааа, пля, получила, сцуконааа?!??! - торжествующий вопль счастливца кувалдой ударил по ушам и плотной волной понесся дальше. В Африке испуганно насторожились самцы слонов, а самки радостно задрав хвосты кинулись на зов.

Мы, как стая сусликов стояли и смотрели на великое противостояние Человека и Природы.

А в это время Человек, краем мозга сообразил, что подранок щас скроется в лесу и найти ее будет потом проблематично. Нас он не видел в упор. Утка - это все, что он сейчас видел, все, о чем он щас думал.

Не отводя взгляда от падающей птицы он с проворством пациента психиатрической клиники совершающего побег, ломанулся к месту предполагаемого падения утки на ходу вскидывая ружье.

Утка падала в лес. К ней гигантскими скачками летел охотник с поднятым ружьем. А между ними, в береговой рощице стояли мы, такая, блин, вся невидимая толпа людей на фоне дымящегося мангала.


От меня куй уйдешь!!! - проревел этот лесной Бонифаций и пальнул навскидку с сторону падающей утки.

Мы люди молодые не жалующиеся на реакцию, и поэтому когда дробь хлестанула по мангалу, то мы уже лежали гудками к верху громко интересуясь друг у друга. Откуда?! Тут?! Взялся?!!! Этот?!! Боря Моисеев?!!!

А этот неутомимый лесной скакун уже приблизился на расстояние метров тридцати, и судя по матюкам перезаряжал ружье.

Растопчет ведь, сцуко! - раздался голос Сереги - и не заметит. Угу - подтвердил я выплюнув килограмм моха из рта, куда он набился при падении.

Перезаряжает - заметил я - щас палить начнет, сцуконнна. А вот куй ему!

Мужик аж газанул в штаны неожиданности когда почти у него из под ног, как штрафная рота в атаку, встали уже трезвые ребятки с глазами, обещающими продолжительное и крайне болезненное гомосексуальное действо.

Вот вы идете и встречаете людей. Что вы сделаете? Ну хотя бы поздороваетесь, про погоду поговорите там, про комаров ненасытных.

Нет. Он ничего не сказал. Ни слова ни пол слова.

Он молча развернулся и кинулся к своей лодке. Мы ломанулись за ним, ощущая как от него исходит запах страха подозрительно напоминающий сероводород.

Инстинкт, помогший выжить на земле людям, гнал мужика со скоростью совершенно нереальной для человека обремененного болотными сапогами и ружьем.

С аццким выражением лица, пискнув что то нечленораздельное и газанув на последок (пля, человек-скунс какой то!) он оттолкнулся от берега и полетел в свою лодку.

Мы однозначно не успевали догнать и вломить напуганному хантеру за мох в моей пасти и лужу под Серегой. Напуганный хантер, сцуко, быстрый как оргазм!

Но небеса не оставили нас своей милостью и положили на берег корягу замысловатой конфигурации. Серега, сообразив, что коряга полетит гораздо быстрее, чем бежим мы, схватил ее и крякнув от натуги запустил в след отступающему хантеру, который в данный момент приземлялся в спасительной лодке.

Прыгнув в лодку, от чего она довольно резво отчалила от берега, и осознав свою полную безопасность, он с глумливой ухмылкой повернулся к нам и показал средний палец.

Знаете за что я люблю тяжелые деревяхи? За то, что тяжелым деревяхам глубоко пох, что им показывают, куда их посылают, что о них думают. Им главное долететь и встретится с чем надо.

И она встретилась. Красиво вращаясь, ну прям бумеранг, она с гулким- бамммммм - соприкоснулась с интеллектуальным лбом удачливого хантера, отчего оный беззвучно прилег на борт лодки и затих в филосовских раздумьях.
Небольшие волны покачивали лодку, и в такт волнам покачивался человек с ружьем так и не успев стереть с лица глумливую ухмылку

Цвет. По сравнению с ним, все Хаммеры, Лексусы и даже Ламборджини вместе с Феррари, выглядели, мягко говоря, невзрачными представителями эконом-класса. Машина сияла так, что ночью можно было ехать, не включая фар! Мало того, несколько подобных машин могли осветить собой небольшой город, но, как Вы понимаете, она существовала в единственном экземпляре.
Кованые диски огромных, наверное, БЕЛАЗовских, колес были выкованы по секретному рецепту бабы Фроси, погибшей во время войны в ожесточенных боях за Ленинград, от насморка, в одном из наших, Чалтырских, погребов. И изготовлены, похоже, там же. Каждый из них имел свой, неповторимый узор, что придавало технике неповторимый шарм.
Но, мы отвлеклись.
Сообщив, звонком в дверь (раздалось что-то похожее на вопль смеющегося кастрируемого кота), о своем прибытии, я углубился в недра своего телефона. Водитель, он же камазянец, обедали-с. В течение часа я, добросовестно, пытался посадить батарейку своего сотового. Водило обедало-с. Когда телефон начал сдаваться, а я продрог (все-таки Ноябрь), Он соизволил, наконец-то, выйти. Сладко потянувшись и поковыряв в зубах остатками вилки, похожей на тонкий прутик (ибо это все, что осталось после встречи с его зубами), направился к вышеупомянутой машине. Покрутившись несколько раз вокруг нее, с умным видом, попинав колеса, протерев фары и удивившись, почему от этих действий она сама не завелась, сделал попытку забраться внутрь. Толи его “стройное” тело не поместилось в двери, толи сама машина не захотела тащить весь груз в салоне, а может быть он, тупо, забыл открыть дверь, не знаю. Но его падение было соизмеримо с землетрясением в Спитаке и сопровождалось звоном выбитых оконных стекол соседних домов, орущей сигнализацией соседских машин и громким матом. Подоспевший сосед на погрузчике помог мне погрузить это тело в салон. После долгой тирады «будь проклят тот день, когда я сел за шоферку этого пылесоса, баран», он наконец-то завел это чудо инженерной мысли. Звук двигателя заглушил все остальные звуки. В радиусе нескольких километров. Еще когда камазянец выходил, я заметил, что птицы спешно улетели, а всё ползущее-ходяще-бегающее попряталось в норы. Вспаханности его огорода мог позавидовать любой фермер, если бы не норы, часть которых напоминала, по размеру, вход в бомбоубежище. Даже коровы и свиньи с воем и визгом уходили под землю и, судя по отдаляющемуся звуку, очень глубоко. ОНИ ЗНАЛИ!!!!!!! Ибо рев реактивного самолета был теперь похож на писк умирающего комара.
Пользуясь показаниями приборов, 18ти камер расставленных по периметру, GPS навигатора и двух спутников шпионов (тонировка «наглухо», Вы не забыли?), мы тронулись. Из всех приборов на панели работали только часы, и мы ехали по принципу “засекай, через 32 секунды, поворот”, стрелка спидометра жила своей, особенной, жизнью и вращалась с большой скоростью, чем выполняла функцию вентилятора. Все 18 камер стояли на заборе соседского дома и были нам бесполезны. GPS навигатор же, перестал работать, как только покинул стены родного завода изготовителя и поэтому мирно трясся где-то в недрах бардачка, ожидая встречи с анусом “того пидора на улице, год назад”. Все, что исправно работало, это 2 “спутника шпиона” намертво приваренных к переднему бамперу по обе стороны на пружинах. Стук их удара предупреждал о приближении к препятствию, отчего все стены домов, на его маршруте, имели глубокую продольную борозду в метре от земли. А автомобили, предусмотрительно, припаркованы глубоко в конце огорода, но видимо не всех это спасало, так как на некоторых “блинах” четко вырисовывался рисунок БЕЛАЗовских протекторов. Теперь я знаю, откуда в пунктах приема металлолома столько “ребристых блинчиков”!
Не обращая внимания на негромкие стуки, видимо от новоиспеченных “ребристых блинчиков”, девятиэтажного мата, выживших пешеходов, изредка доносившегося из под днища, мы начали свой путь. Изредка останавливаясь, чтобы отодрать особо мелких представителей автопрома (судя по шильдикам – Ока, Таврия и нечто загадочное с названием QQ) от колес и отряхнуть остатки бетона от столбов с бронированного бампера. Судя по тому, что мат и крики из под колес прекратились, мы поняли, что выехали на трассу.
Камазянец улыбнулся и включил вторую передачу, от чего машина нехотя взбрыкнула, пукнула и заглохла. Когда я пришел в чувство, то понял, что машина заглохла, видимо и я тоже, от нехватки кислорода, потому, что пукал водитель. Теперь, при знакомом звуке, я открывал окно и высовывал голову. Благодаря этому, заметил, что нас изредка пытались остановить представители аборигенского племени ГАИ. Водило мои слова об этом, просто игнорировал.
Время до щебзавода пронеслось быстро. Видимо я не всегда успевал дотянуться до окна. И, видимо, часто.
Мы приехали. Выйдя, я сначала отдышался и, чтобы размять ноги, обошел машину. С бампера свисало несколько ментовских мигалок, из решетки радиатора торчала полосатая палочка и фуражка. Сам же радиатор весело смотрел на меня парой дюжин разноцветных, вполне человеческих, глаз. К лобовому стеклу прилипла табличка «Новошахтинск». На колеса, в несколько слоев, были намотаны милицейские шипы-ежики. На улице никого небыло видно.
– Давно мечтал о шипованных колесах!!! – Произнес пердило и заглушил двигатель. Наступила режущая уши тишина. Немого поворочавшись между сидушкой и рулем, эта туша брякнулась на землю, вызвав очередную волну землетрясений. Повалило несколько домов и засыпало несколько шахт. Но шахтеры в касках, им все пофигу. Все стихло, пыль улеглась. Он барахтался на спине и не мог встать, а у меня, после его наркозу, небыло сил. Выждав, для верности, минут 20, начали появляться первые представители местной фауны. Собаки выходили, поджав хвосты и взглядом, полным уважения и респекта. Так как, через 10 минут с собаками ничего плохого не случилось, кроме потери дара лая, начали выходить особо крепкие homo sapiens. Они несли на себе более слабых силой и здоровьем бухгалтера, начальника и охранников. Первым шел сторож, дядя (как выяснилось позже) Игнат. Он участник всех войн, начиная с Куликовской битвы (есть справка лично от Наполеона), ему терять уже нечего (яйца пропали при операции «Буря в пустыне»), и ВАЩЕ ЕМУ НА ВСЕ НАСРАТЬ (в обед он съел несвежий суп и теперь страдает). Камазянец, все еще барахтался и был похож на перевернутого навозного жука. Легким движением накачанных мышц, дядя Игнат, засунул руки в карманы и произнес: - Нужен наш малыш. И ушел. Видимо за ним. Малышом. Так они ласково называли свой экскаватор. Раздался тихий гул двигателя. Потом музыка. PRODYDGI. Подпрыгивая и пританцовывая, как авто Ludakris-а, из-за горы щебня выехал “малыш”. Немного потанцевав, чем вызвал оползень и обвал в шахтах, он мирно остановился возле нас. (Но шахтеры в касках, им все пофигу, несильно выругавшись, они продолжили бухать). По сравнению с ним, наш камаз выглядел младенцем. Немного повозившись, им удалось поставить на ноги моего водилу. Приветствия старых друзей походили на встречу сумоистов на ринге.
Начали возвращаться птицы. Глупые пернатые.
После недолгих переговоров ими было принято решение загрузить нас бесплатно, при условии, что эта машина больше не будет тут появляться. Они были готовы заплатить нам, чтобы и мы больше не приезжали портить воздух.
Для начала, всей толпой грузили камазянца в кабину. Машина была явно против, но нас было больше. Как только машинист был на месте, поджав хвосты убежали собаки. Сука, быстро учатся, твари. Вороны и голуби наивно и с любопытством разглядывали это новшество. Особо смелые особи пытались пометить машину, все ближе к ней подлетая.
Водитель выжидал.
Вскоре птицы перешли в наступление. Они не могли обойти стороной такое чистое и сияющее чудо. Блядь, ну никакой памяти...
Зверски улыбнувшись, он повернул ключ.
С первыми аккордами стартера, вороны были согласны вернуть весь украденный ими урожай за прошлый год и охранять все последующие. Голуби же просто обделались, больше они ничего не умеют, но были согласны учиться. Они все вспомнили, но было уже поздно. С первым же звуком двигателя, поумневшие птицы начали, как снег, падать замертво. Независимо от первоначального цвета, в этот момент они были белые как снежинки и тихо опускались вниз. Но при подлете к земле, они странно опухали и прикольно лопались как мыльные пузыри.
Когда птицепад прекратился, мы отправились на погрузку.
Малыш бойко ворочал горы щебня, между делом пританцовывая. Перемещая очередную кучу, он высыпал ее на нас. Точнее, как он думал, в камаз. Немного не рассчитал. В его ковш, легко могло поместиться сразу 3 камаза и мотоцикл с люлькой. Сука. Но наше чудо Чалтырской техники не подвело. Взревев как буйвол, с пробуксовками, водило напрягся. Не вышло. Мне поплохело. Если бы вышло, я бы сдох. Машина же, нехотя закидав все вокруг (у нас теперь шиповка), тихо и спокойно выехала. Предусмотрительно открыв окно, я попытался уснуть. Наивный. Тогда, под наркозом, я многое, оказывается, пропустил.
Машина двигалась по прямому и ровному асфальту, но нас трясло как в танке по бездорожью. Каждый камушек отдавался увесистым пинком по моей заднице. Иногда попадались кочки и ямы. После первых километров этих пыток на моей голове не осталось места для новых шишек. Через час, ветвистости моих шишек позавидовал самый красивый олень или лось.
Высунув голову наружу водила гнал. Видимо, «свое» же, его и цепануло. Мы стояли посреди трассы, перегородив всю дорогу.
Когда его попустило, он поднапрягся, и мы тронулись. Оба. Умом. Когда я очнулся, мы уже ехали.
Время тянулось очень медленно. Водило отказывался быстро ехать под горку, а машина на подъем. Совсем. Приходилось уговаривать. Сказка, о новом и чистом масле, работала.
Летая между стеклом, панелью и сидением (больно уже небыло, просто надоело) я закрыл окно….
Очнулся в больнице. Но это совершенно другая история……